July 16th, 2021

Главная цель большевиков

Дмитрий Яранцев:

1 мая 1920 года.
Ленин выносит бревно из Кремля.



Что происходит, почему в Кремле, где заседает с марта 1918 года правительство «молодой советской республики» бревна валяются в 1920 году?

Бывают такие вопросы, которые периодически, чуть ли не с детства, всплывают в голове, но они кажутся несущественными. И ты думаешь, я найду ответ на них позже.
И вот приходит время, когда совпадают два обстоятельства – тебе совершенно нечего делать, а в голове вновь всплыл тот самый вопрос.

Так вот, оказывается, территорию Кремля не приводили в порядок фактически со времени боёв, происшедших в Москве во время Октябрьской революции. Причём советское правительство переехало в Кремль в марте 1918 года. То есть 2-2,5 года в Кремле не прибирались. Вот это советская власть, вот это молодцы! Не могли организовать уборку даже там, где жили и работали.

Словосочетание «ленинский субботник» заиграло новыми красками.

PS Евгений Румянцев, как мне кажется, дал исчерпывающий ответ: "Так люди на чемоданах сидели)"
---------------------

Коментарий Александра Воронова, цитата из ДЕГа:

"Продолжительность жизни государства больше продолжительности жизни человека, поэтому зрелые государства всегда планирует своё развитие далеко вперёд. В дипломатии – на столетия. Например США упорно продвигалось к Китаю 200 лет. Это была стратегическая цель. Россия также продвигалась к Константинополю. Но конечно только до 17 года. Дальше от пятилетнего плана в Кремле кружилась голова. Ленин с особой гордостью отмечал, что большевики продержались 100 дней, что на месяц больше Парижской коммуны. Рекорд для Гиннеса и многолетних эмигрантских воспоминаний. Дальше главным праздником страны стал срок советской власти. Год, пять, десять, двадцать пять, пятьдесят. Похоже, это и был смысл большевистской политики – продержаться до усёру. Продержались. Именно до такой стадии."

Страшная месть

С просторов Сети.

Моё поколение еще застало "старых большевиков", которые шастали по школам и понерлагерям и рассказывали за деньги, что они не только видели Ленина, но и таскали с ним бревно.
И было их столько, что бревно должно быть длиной от Москвы "до самых до окраин"! Мы тоже видели Ленина, но уже в гробу вместе с его "делом".

На дворе середина 70-х. Вовсю идет борьба с роком и гнилыми западными влияниями. А мы -- несколько молодых долбо... юношей (ну почти, у всех за плечами институт, у некоторых родственники за границей, кто-то просто фарцует) собираемся на квартире друга послушать модерновые западные группы.


Вроде никому не мешаем, но.. .сосед за стенкой как раз тот самый "старый большевик". И методы его критики музыкальных вкусов -- классические совковые. Вызов участкового милиционера (спасибо что не опера НКВД).
Задолбанный жизнью мент, который сам ненавидит этого старпёра, проводит с нами "профилактическую беседу", в конце которой протягивает нам... нет, не то,что вы подумали, а чистую кассету для записи его сыну чего-нить модернового, перед друзьями пофорсить. Осмелев, мы опять слушаем ритмы "разлагающегося Запада". Так и тянется эта вялотекущая борьба поколений...

Но однажды магазине грамзаписей я наткнулся на винилы с записью докладов Брежнева и его ахиней ("малая земля"/"вкус хлеба"/..."цвет масла"/"запах сыра"/и "сказание о колбасе"). Стоимость винила -- 9 коп. И в моей голове созрел план изощренной мести! Купил я эти винилы, принёс к другу. Мы развернули колонки динамиками к стенке соседа, накрыли их диванными подушками, постельными принадлежностями и врубили соседу этот эксклюзив.

Вызванный участковый идет к соседу поинтересоваться: ну, а какие теперь претензии? Это вроде как не рок! И теперь каждый день: товарищ уходит на работу, а сосед слушает "концерт по заявкам".

Думаю, что через неделю доклады Брежнева он знал наизусть. И запросил старпёр пощады. Договорились с ним о времени и громкости прослушивания "вражеской музыки", и больше на горизонте он не возникал... Однако участковый с кассетами продолжал приходить. Теперь уже сам, без вызова.


Мой комментарий:

По всему видно, что автор текста из компании "мажоров" (элитного слоя советской молодёжи): "у некоторых родственники за границей", сосед за стенкой "видел Ленина", да и представитель исполнительной власти беседует с "нарушителями" снизу вверх, и ценит знакомство.
С учётом этого обстоятельства -- довольно интересный документ той эпохи.
Особенно интересный в эту эпоху -- когда по всему видно, что нас собираются загнать обратно в совок.
Перспектива грустная, но не безнадёжная, и вот почему.

Гегель говорил: история повторяется дважды -- первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса.

Трагедию "социалистического строительства" мы уже видели. Теперь нам, похоже, предстоит увидеть его фарс. Какие-то вещи, давно понятные умным людям, должны наконец дойти ко каждого идиота: предельно наглядно. Как говорил Маяковский, "сурово, грубо, зримо". И только после этого история социализма в России наконец завершится.

См. также заметку Диалектика людоедства
avatar

Черновые заметки о белой магии (5). Чудеса.

(файл 6, часть 2)

Как отличить чудо Божественное от чуда дьявольского?
А просто отличить. По вниманию.
По тому, как это чудо влияет на внимание. Божественное чудо оно еще больше сосредотачивает.
Человек испытывает благодарность к Богу и он в молитве прилепляется к Богу еще сильнее.
Его молитва, именно умная молитва, искренняя уже, идущая из глубины души.
Не просто повторение слов, а искренняя молитва , своя молитва, она становится еще более усердной. И это признак того, что чудо было от Бога.

Если же в результате этого чуда человек отвлекается от молитвы… Как это выглядит? Вот совершилось чудо, а чего теперь дальше молиться, все цель достигнута. Зачем молиться, если цель уже достигнута. Дьявол здесь подменяет одно другим. Потому что целью молитвы не является чудо как таковое.

Чудо – это просто такой образ жизни молящегося умной молитвой человека, образ жизни исихаста. Часть его…
Вот как для самолета полет не является чудом, а вот если полетит автомобиль – это чудо. А если полетит самолет – это не чудо, это нормально.
Вот и здесь то же самое. Когда человек молится умной молитвой, для него чудо становится нормой, он как в нем плавает уже. В этом вот мире чуда Божественного. Ему уже не нужно доказывать, есть Бог, нет Бога...

Тут уже возникает вопрос более тонкий: какой Бог? Который из них? Тот ли? С каким богом ты общаешься ?
Это проверяется как раз Церковью. Правильная молитва, если человек правильно молится, он не уводит человека из Церкви, она прилепляет его к Церкви. Именно православная Церковь, она становится его домом, становится местом, где он чувствует себя хорошо. Ему там нужно быть.

И обычно люди , достигшие умной молитвы, они уходят в монашество, чаще всего.
Но это не обязательно. Если человек семейный, он не уходит в монашество. Уход в монашество – это такой эффектный, заметный результат умной молитвы, на который все обращают внимание, фиксируют его.
А те люди, которые достигнув умной молитвы, остались семейными людьми, их просто не замечают. О них не пишут книг, о них не слагают стихов и песен. Да им это и не надо. Потому что общение с Богом, оно ценнее всего этого. Автор этого мира ценнее, чем этот мир. Это понятно интуитивно.

Что интереснее: читать книгу автора или общаться с самим автором. В жизни бывает, что сам автор – не очень интересный человек, а книги у него интересные. Это означает, что он не сам их пишет, а ему музы подсказывают, гений подсказывает.
Так вот общаться с гением – это все равно интереснее, чем книгу читать. Непосредственный контакт с гением – это штука более интересная, чем просто ознакомление с плодами его творчества.

Вот и здесь то же самое. Конечно же, общение с Богом – вещь более ценная, чем вообще что бы то ни было. Все, что может прийти в голову, – это менее ценно, чем общение с Творцом всего.

Вот эти чудотворения, дьявольские чудеса , магия, собственно говоря, это и есть тот феномен, который мы наблюдаем на этапе умной молитвы. На этапе умной молитвы человек начинает чудотворить.
И очень часто оказывается, на каждом шагу буквально оказывается, что чудеса эти от лукавого.
Потому что главная цель дьявола – не допустить человека выше, не пропустить его ко Христу, не дать ему подняться по ступенькам.
Собственно, на этом мою такую возвышенную речь можно и окончить, потому что потом, на этапе сердечной молитвы… Это очень высоко, и зачем это обсуждать. Пока, по крайней мере, хватит.

(no subject)

Сегодня ночью исполнится ровно 103 года с момента, когда Россия необратимо утратила возможность восстановления своего суверенитета.


Нет суверена — не может быть и суверенитета. Это простая и страшная истина, до которой подавляющему большинству русских ещё предстоит дорасти.

В некоторых храмах в эту ночь служат всенощную Царю. Кто может и хочет — не пропустите возможность быть с Ними в этот страшный час.

Модерн Античности: Максим Исповедник

(По мотивам комментариев к заметке Тропос: дискурс и гламур)

Аристотель это ключевая фигура зрелой античной философии, вроде Пушкина для русской литературы. Он задал дискурс, внутри которого работали потом древние греки.

Но вершина античной философии не Аристотель, а Максим Исповедник. Тропосы и логосы - это его рабочие категории. Аристотель их не использовал. Платон использовал логосы, но в ином смысле - Максим заимствовал у Платона лишь слово "логос", но не саму концецпию платоновских логосов.

Но вот оказывается, что для правильного понимания Православия максимовы "тропосы" играют роль ключа. При этом сам Максим Исповедник был осуждён Императором и церковной иерархией как еретик, и лет на двести его имя было под запретом. На Шестом Вселенском Соборе, где учение Максима было официально утверждено, а его противники осуждены как еретики, имя самого Максима даже не упоминалось! Более того, даже спустя двести лет Иоанн Дамаскин в "Точном изложении православной веры" ни разу не ссылается на Максима, при том, что этот его труд в самой важной своей части (Третья книга) по большей части составлен из цитат Максима.

Я так и не смог выяснить, кто и когда прославил Максима Исповедника во святых. Это случилось как-то "само собой", по-тихому. Просто память о нём внутри Церкви оказалась долговечнее, чем осудившее его Римское государство.
Но!
Ликвидация Максима и маргинализация его наследия сыграли с Церковью злую шутку. Это можно сравнить с убийством и оклеветанием царя Николая в истории России. С этого времени всё пошло не туда. На Западе Максима вообще не поняли и забыли, и продолжили линию Аристотеля (томизм), однако уже не смогли развиться до уровня Максима, отделившись от Православия, и так и застыли навеки в Аристотеле.

Дело в том, что Аристотель не дает ответа на вопрос, каким же образом две разные сущности могут быть единой ипостасью. Чисто логически это не запрещено, хотя и сомнительно; из этого сомнения и берут начало и несторианство, и монофизитство как философские системы. Они верны Аристотелю буквально, для них ипостась это первая сущность, и точка. Это, конечно, признак негибкости, догматизма. Но даже если мы обходим этот неудачный момент у Аристотеля и говорим о Христе: это сложная Ипостась, то есть, она сложена из двух частей, из двух первых сущностей - Божества и человечества - сразу возникает вопрос, так что же такое ипостась? Аристотель ответа на это не даёт. То есть, то самое главное, ради чего промыслом Бога и жил Аристотель -- объяснение Воплощения -- остается в рамках его дискурса по сути нереализованным.

Ну вот человек - душа и тело, тоже две сущности, соединенные в ипостась. Что их объединяет? И остается ли ипостась человека единой, когда он умирает? или разделяется на две ипостаси?

Ответ на эти конкретные вопросы полностью зависит от того, правильно ли понимаем ли мы слово "тропос" (и понимаем ли вообще). Аристотель не дает твердого основания для того или иного решения.

Между тем, если использовать понятие "тропоса", все эти вопросы легко утрясти. Само это понятие я объяснил по мере моих сил в другой заметке, а здесь просто обопрусь на него, предполагая, что для моего дорогого читателя здесь нет барьера.

Человеческая и Божественная природа во Христе связаны единым тропосом бытия, и этот единый тропос не распадался даже в момент смерти Спасителя. Его мёртвое тело, лежавшее во Гробе -- это и есть Слово, которое стало плотью. (Как и его душа, сошедшая во ад, это Слово, ставшее человеческой душой.) Потому и сказано "кость Его не сокрушится", и "плоть Его не видела истления". А вот у обычного человека и душа и тело в смерти, увы, разлучившись, теряют единство тропоса своего бытия. Разложение тела человека после его смерти, например, вовсе не означает разложения его души -- ни фактически, ни символически. Человеческая ипостась по смерти распадается -- в отличие от ипостаси Христа, в которой плоть, душа и Божество соединились неразлучно и нераздельно (хотя при этом и неслиянно). "Нераздельность" ипостаси это единство тропоса бытия всех составляющих её частей.

При этом подобие того же самого тропоса может обнаруживаться, например, на изображении Иисуса Христа, что и делает это изображение иконой. Или в музыке -- что и делает эту музыку по духу церковной, подходящей для Церкви.
Тропос -- штука универсальная. Как мы опознаём человека по его голову в записи или по его походке (со спины, в незнакомой одежде)? Именно по подобию тропоса.

Одним словом, настоящая философия Православия не может не основываться на концепции тропоса. Меня тут невозможно обвинить в каком-то "модернизме", уклонении от классического Православного Богословия. Если это и "модерн", то не мой модерн, но античный модерн, созданный не Максимом Солохиным, но совсем другим Максимом, моим небесным покровителем. Я лишь последователь этого "модерна".

Я за Возрождение. Но не за Возрождение языческой Античности, а за возрождение православной Античности, высокой Античности VI века.  Это был кратковременный и наивысший взлёт Римской Империи. А дальше всё стало плохо. Убийство императора, нашествие персов, нашествие сарацин, иконоборчество, средневековье, упадок, варварство - увы, мы русские приняли Православие от полуживого, дряхлого инвалида, в которого превратилась некогда цветущая Всеевропейская Империя.
Жирной точкой в истории Античности стало уничтожение преподобного Максима Исповедника -- величайшего из греческих философов, расставившего все точки на ё в философской системе Аристотеля, придавшего ей логическую полноту и завершённость.